Женский взгляд

Завершившийся оперный сезон в Москве прошел под знаком великой стройки: в Большом функционирует только Новая сцена, Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко в очередной раз погорел и не открылся (с поправкой на Малую сцену), Геликон-опера размножается, но толку от этого мало… Соответственно состоянию внутренних (и внешних) дел и вышло качество и количество премьер. Сказать, что последних не хватило, нельзя: несмотря на неудобства, каждый театр выполнил норму – минимум две премьеры, а «Новая опера» переплюнула всех и осчастливила москвичей тремя спектаклями. Последняя ассимилировала некоторые тенденции позапрошлого сезона, среди которых, например, адаптация спектакля, уже поставленного в другом театре, или приглашение западного режиссера для постановки своего собственного. В первом случае выбор руководителей попал в яблочко – союз Йосси Вилера и Сержио Морабито не только заслужил репутацию «продвинутого», но и вывел Штутгартскую оперу в авангард, этот театр уже десяток лет задает тон не только в Германии, но и во всей Европе. Правда, результат их московской работы (для россиян была выбрана «Норма» Беллини, которая идет в названном выше театре с 2002 года) был встречен неоднозначно. Во-первых, дело в расхожести зрительских менталитетов (восприятие Нормы в одеянии католического священника наверняка вызывает разные реакции у немцев и русских), а, во-вторых, в откровенно плохом исполнении (правда, Вилер и Морабито к этому отношения не имеют). Пожалуй, именно в музыкальной стороне автор этих строк склонен рассматривать самую большую неудачу прошедшего оперного сезона – к сожалению, исполнение спектаклей зачастую оставалось на среднем (и ниже) уровне. Оркестры играют из рук вон плохо, на сцене ни одного без натяжек отличного вокалиста… Успеху выразительных спектаклей Дмитрия Бертмана (кажется, окончательно вышедшего из той творческой стадии, когда важно непременно шокировать зрителя) очень способствовало участие в них примы Натальи Загоринской, но та, к сожалению, почти не поет в «Геликоне-2» (бывшем Et cetera): пару спектаклей «Сибири» Умберто она все-таки спела, а вот в «Русалке» (Дворжак) так и не порадовала (и очень жаль, ведь эта опера оживает на сцене только благодаря превосходному сопрано).

Моцартовская тема выразилась в трех спектаклях: двух «Волшебных флейтах» (Грэм Вик в Большом театре и Ахим Фрайер в «Новой опере») и одной «Так поступают все» в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко (руки Александра Тителя). При этом драматическая комедия о любви, разыгранная в бамбуковых зарослях, как говорится, была гораздо интереснее и понятнее, чем две приправленные непременными аллюзиями на несовершенство политической ситуации в стране и мире попытки определить, кто все-таки кого возьмет – Царица ночи Зарастро или наоборот. Впрочем, вполне удачным оказался и другой опыт Тителя – оперетта Шостаковича «Москва, Черемушки», поставленная силами молодежи (артисты театра и студенты РАТИ), была свежа и увлекательна. Здесь можно вспомнить и еще один студенческий спектакль – очаровательную «Иоланту» Чайковского, инсценированную в манере французских сказок (Центр оперного пения Галины Вишневской).

По большому счету, не состоялась и премьера, на которую, очевидно, делал ставку Большой театр. Грандиозная премьера «Войны и мира» в постановке Бориса Покровского и Мстислава Ростроповича планировалась к открытию основной сцены; по непонятным причинам процесс был ускорен, и премьеру перенесли на более ранний срок, а в конце концов опера прошла и вовсе без участия старейших-мудрейших (Покровский переложил работу на плечи молодого режиссера Ивана Поповски, а скандал с Ростроповичем, за две недели до премьеры разорвавшего контракт с театром, прошел незаметно). В результате спектакль получился самый заурядный. Выражаясь словами классика, «такую песню испортили»…